Однажды четверо монахов затворились в келье горного храма, дав обет промолчать семь дней. К ним имел доступ лишь мальчик-служка, приносивший все необходимое.
С наступлением ночи в келье начал меркнуть светильник. Казалось вот-вот он угаснет. Один из монахов — тот, что сидел к огню ближе других, не на шутку встревожился и воскликнул:
— Мальчик, поправь же скорее фитиль! Услыхав это, монах, сидевший с ним рядом, сказал:
— Кто же это говорит, когда дал обет молчания?! Сосед второго очень рассердился на обоих за нарушение обета и проговорил:
— И что вы только за люди!
Тогда старший монах, восседавший на главном месте, с важным видом изрек:
— Только мне одному удалось промолчать!

Притча "Обет молчания" из skazkimira.com

В тишине дома старого звук пианино,
В тишине льётся музыка века грехов,
Разрушаются сгнившие мира картины,
Под сонату из призрачных белых стихов.

В ней проложено время, герои просты,
Настоящее в ногу с прошедшим шагает,
И разбросаны карты у ведьмы-судьбы,
Глухота человека от нот не спасает…

А по клавишам руки маэстро слепого,
Его крылья – страницы неписанных книг,
И не видит пути для живущих иного,
И неслышное имя похоже на крик…

Человечество мечется – ритм уже быстр,
Каждый тут сам себе подписал приговор,
Из под рук и на дерево сыплются искры,
Разгорается вечный священный костёр.

И с оси сходит мячик-Земля под веками,
А в сонате играют последний аккорд,
И усталый Господь, не смотря уж за нами,
Просит время замедлить свой бешеный ход…

Собирались наскоро,
обнимались ласково,
пели, балагурили,
пили и курили.
День прошел – как не было.
Не поговорили.

Виделись , не виделись,
ни за что обиделись,
помирились, встретились,
шуму натворили.
Год прошел – как не было.
Не поговорили.

Так и жили – наскоро,
и дружили наскоро,
не жалея тратили,
не скупясь, дарили.
Жизнь прошла – как не было.
Не поговорили.

Юрий Левитанский.

Воспоминанье об оранжевых абажурах

В этом городе шел снег
и светились оранжевые абажуры,
в каждом окне по оранжевому абажуру.
Я ходил по улицам
и заглядывал в окна.
В этот город я вернулся с войны,
у меня было все впереди,
не было лишь квартиры,
комнаты,
угла,
крова.
Снова и снова
ходил я по улицам
и заглядывал в окна.
Под оранжевыми абажурами
люди пили чай
с послевоенным пайковым хлебом.
Оранжевые абажуры были моей мечтой,
символом,
всей несправедливости мира,
в котором
как мне казалось,
лишь у меня одного
не было никакого пристанища,
комнаты,
угла,
крова.
У меня все было впереди,
все впереди настолько,
что я не мог оценить размеров
своего богатства .
-Скажите, пожалуйста,
спрашивал я ,-
здесь не сдается угол? -
А в городе шел снег
и светились оранжевые абажуры,
оранжевые тюльпаны
за тюлевой шторкой метели,
оранжевая кожура мандаринов
на новогоднем снегу.

Юрий Левитанский.

В румяном обществе юнца
она сидела в зале,
но все черты ее лица
меня на помощь звали.

Я подошел.
Поднес цветок.
Я поклонился,
выпил.
И комкала она платок,
и он все это видел.

Она была , как в полусне.
Он ворошил котлету.
О, как завидовал он мне
и как скрывал он это!

Он молча встал из-за стола.
Она ко мне рванулась.
Но все таки за ним пошла,
пошла,
не обернулась.

А он ей подал пальтецо,
герой ее романа,
и улыбнулся мне в лицо
жестоко и румяно.

Евгений Евтушенко.

Привет Вам из Грядущего!
Из века тридцать первого,
Звенящего, поющего,
Красивого ,заветного.

Привет Вам из Грядущего,
Из века тридцать первого -
Ни одного в нем злющего,
Ни одного в нем нервного.

Ни одного бедарного,
Ни одного несчастного…
Привет из Чуда Дальнего
Вам теплый мой и ласковый.

Привет вам из Грядущего
Светлейшего и нежного,
Где от восторга крУжится
Душа моя нездешняя.

Меня сюда забросила
Мечта моя высокая,
И детская, и взрослая,
Святая, ясноокая.

Та самая, та лучшая,
Бессмертная и верная…

Привет Вам из Грядущего!
Из века тридцать первого,

Зельвин Горн

Меня убивает, что ты не спишь по ночам.
И хочется рядом, чтоб вместе с тобою не спать,
Под утро в упрямой бессоннице бросить кровать
И гладить устало ладонями по плечам.
Потом целовать тебя, в окна смотреть на рассвет,
Варить крепкий кофе – иначе как день пережить?
Но нас разделяют проспекты и этажи,
И каждую ночь тебя у меня нет.
И я засыпаю одна, до трех-четырех
Ворочаясь на неудобных подушках,
Ногам всегда холодно, а остальному – душно.
И каждую ночь гадаю: когда ты уснешь?

Часто, когда я прошу людей всего лишь заткнуться, они начинают говорить ещё больше… От этого у меня взрывается голова. Я слишком люблю тишину.(с)

Она подводила глаза черным, разбивала сердца и много курила. Она всегда добивалась того, чего хотела. Ее боялись слабые люди, ненавидели женщины и хотели мужчины. Она научилась пользоваться ими, оставлять и выбрасывать, как вчерашний остывший ужин. Это не месть, это образ жизни.
Все думают, что у нее было очень, очень много мужчин. Но никто не знает этого наверняка. Все думают, что она никогда не плачет и никогда не спит. Но никто не знает этого наверняка.
Она почти никого не любила, но если это случалось, она была искренна, и отдавалась вся, без остатка. Как дура. Как женщина. Но если эти самые близкие люди делали ей больно, она безжалостно стирала их с лица земли, вычеркивала из своей жизни, но никогда-из памяти: такие моменты надо помнить. Они помогают становиться сильнее, заставляют курить все больше и верить людям все меньше.

Раньше за этой маской скрывалась нежная, мягкая и пушистая, но жизнь поменяла белое на черное. Теперь она такая до мозга костей…Она сидела на подоконнике и смотрела в окно. Она уверенно сделала затяжку, и, откинув голову назад, с придыханием выпустила дым. По щеке-впервые за три года- проскользнула слеза. Нервно вытерла ее двумя пальцами, и с силой потушила сигарету о подоконник. Она больше никогда не заплачет. Снова затянулась. Она может все. Все к чертям!!! Она может не подводить глаза черным и может даже не курить. Но она-сильнее. Слухов, предателей, обстоятельств. Она идет по улице с гордо поднятой головой. Ей в след шепнут: «Сука!». А она не обернется. Она просто ухмыльнется, и ускорит шаг, не замечая тех, кто попадает к ней под каблук. Может быть, когда-нибудь кому-нибудь удастся ее приручить: она бросит курить, начнет смотреть под ноги и ударится в готовку…..В этом месте Сука ухмыльнулась, с силой потушила сигарету о подоконник и закрыла форточку.(с)