Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все духовные ценности. Но однажды они заметили, как остров начал уходить под воду. Все ценности сели на свои корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать уже стало нечего, она тоже захотела уплыть с острова.
Тогда она позвала Богатство и попросилась к нему на корабль, но Богатство ответило:
— На моем корабле много драгоценностей и золота, для тебя здесь нет места.
Когда мимо проплывал корабль Грусти она попросилась к ней, но та ей ответила:
— Извини, Любовь, я настолько грустная, что мне надо всегда оставаться в одиночестве.
Тогда Любовь увидела корабль Гордости и попросила о помощи ее, но та сказала, что Любовь нарушит гармонию на ее корабле.
Рядом проплывала Радость, но та так было занята весельем, что даже не услышала о призывах Любви.
Тогда Любовь совсем отчаялась. Но вдруг она услышала голос, где-то позади:
— Пойдем Любовь, я возьму тебя с собой.
Любовь обернулась и увидела старца. Он довез ее до суши и, когда старец уплыл, Любовь спохватилась, ведь она забыла спросить его имя.
Тогда она обратилась к Познанию:
— Скажи, Познание, кто спас меня? Кто был этот старец?
Познание посмотрело на Любовь:
— Это было Время.
— Время? — переспросила Любовь. — Но почему оно спасло меня?
Познание еще раз взглянуло на Любовь потом вдаль, куда уплыл старец:
— Потому что только Время знает как важна в жизни Любовь.

Женщина пришла к Конфуцию и спросила, чем многоженство отличается от многомужества.
Конфуций поставил перед ней пять чайников и пять чашек, и говорит:
— Лей чай в пять чашек из одного чайника. Нравится?
— Нравится, — согласилась женщина.
— А теперь, наоборот, лей в одну чашку из пяти чайников. Нравится?
— Ещё больше нравится, — призналась женщина.
— Дура! — заорал Конфуций. — Такую притчу испортила!

По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой. Шел он себе шел, устал, собака тоже устала. Вдруг перед ним — оазис! Прекрасные ворота, за оградой — музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.
— Что это такое? — спросил путешественник у привратника.
— Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
— А есть там вода?
— Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны…
— А поесть дадут?
— Все, что захочешь.
— Но со мной собака.
— Сожалею, сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь.
И путешественник пошел мимо.. Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.
— Я хочу пить, — попросил путешественник.
— Заходи, во дворе есть колодец.
— А моя собака?
— Возле колодца увидишь поилку.
— А поесть?
— Могу угостить тебя ужином.
— А собаке?
— Найдется косточка.
— А что это за место?
— Это рай.
— Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай — там.
— Врет он все. Там ад.
— Как же вы, в раю, это терпите?
— Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.

Однажды юный горностай сэр Твинки
Влюбился в Роззи – маленькую свинку,
И на втором свиданьи средь цветов
Решил, что в жены взять ее готов.
А всем известно, что у горностаев
Натура очень даже непростая –
Они любой чуждаются грязи,
Не ступят в лужу, хоть копьем рази.
И то не удивительно, коль скоро
Им гибель предпочтительней позора.
Прослышав о помолвке, вся семья
Вскричала разом: «Только не свинья!
Такой союз представить невозможно!
Её родня грязна! Грязна безбожно!
Нет, даже и не думай о таком,
Забудь про то, что с нею был знаком!»
Но юный горностай влюблен был страстно
И пылко возразил: «Она прекрасна!
Вас за презренье к свиньям не виню,
Но Роззи не похожа на родню!
Меж ними никакой не видно связи –
Она чистюля и не терпит грязи.
Что за прелестный розовый бочок!
Какие щечки! Хвостик! Пятачок!
И в том, что родилась в хлеву когда-то,
Она сама ничуть не виновата,
Но я согласен, мать ее – свинью –
Вводить необязательно в семью!»
«Нет! Нет и нет!» – родные возражали,
И Твинки с Роззи к речке убежали,
Там альбатрос, спустившись на причал,
Их властью капитана обвенчал.
И поначалу все прекрасно было –
Шалаш из роз и клятвы до могилы,
Гамак из трав, чтоб первенца качать…
Но только стал сэр Твинки замечать,
Что Роззи прибирает в доме плохо,
Ведет себя, как полная дуреха,
То там, то сям прихрюкнет невпопад,
Корыто ей милей прогулки в сад,
Готовить лишь помои и умеет,
И что ни день – все толще и грязнее.
Так стала Роззи через год, друзья,
Ну вылитая мать ее – свинья!

Мораль ясна: жену представить проще,
Не на невесту глядя, а на тещу.
Знай, не жена одна – весь жений род
В ней после свадьбы в жизнь твою войдет.

© Автор. Олеся Емельянова. 2007 г.

Льётся лунный свет
Разрезает мрак.
Серебрится снег
В отпечатках лап.

Словно ночи тень
Он летит вперёд,
Равно любит день
Как и тьмы черёд.

Он силён, могуч
Он гроза врагов,
Рвётся выше туч
Из земных оков.

Он не знает страх,
Он не знает лжи.
Он развеет в прах
Мира типажи.

Серебристый пух,
словно мягкий шёлк
Дышит волей дух
Как земли восток.

Солнца свет залил
Жизни путь земной.
Не жалея сил
Рвётся волка вой

Сквозь века пройдёт
Эта жизни песнь,
Ярый свет несёт
Мрак сжигая весь.

Жизнь и смерть — игра
Сквозь века пройти,
Убивая тьму,
Не предав в пути.

 (600x450, 66Kb)


Послушник обратился к учителю с вопросом:

— Что такое любовь?

— Представь себе воду. Морская стихия может быть тихой гладью, ласкающей глаз, отражающей солнечные лучи и рождающей игривые блики. Может быть и бушующей смертью, топящей корабли, смывающей с лица земли маленькие деревеньки и большие города. Может обрушиться с небес и возродить пустыню, а может погубить всё живое на многие мили вокруг жестоким потопом. Может оказаться той каплей влаги, способной сохранить жизнь в пустыне, а может оказаться последней каплей терпения. Всё это и есть любовь.

У самого берега лежали два камня — два неразлучных и давних приятеля. Целыми днями грелись они в лучах южного солнца и, казалось, счастливы были, что море шумит в стороне и не нарушает их спокойного и мирного уюта.

Но вот однажды, когда разгулялся на море шторм, кончилась дружба двух приятелей: одного из них подхватила забежавшая на берег волна и унесла с собой далеко в море.
Другой камень, уцепившись за гнилую корягу, сумел удержаться на берегу и долго не мог прийти в себя от страха. А когда немного успокоился, нашел себе новых друзей. Это были старые, высохшие и потрескавшиеся от времени комья глины. Они с утра до вечера слушали рассказы Камня о том, как он рисковал жизнью, какой подвергался опасности во время шторма. И, ежедневно повторяя им эту историю, Камень в конце концов почувствовал себя героем.
Шли годы… Под лучами жаркого солнца Камень и сам растрескался и уже почти ничем не отличался от своих друзей — комьев глины.

Но вот набежавшая волна выбросила на берег блестящий Кремень, каких еще не видали в этих краях.
— Здравствуй, дружище ! — крикнул он Растрескавшемуся Камню.
Старый Камень был удивлен.
— Извините, я вас впервые вижу.
— Эх, ты ! Впервые вижу ! Забыл, что ли, сколько лет провели мы вместе на этом берегу, прежде чем меня унесло в море?
И он рассказал своему старому другу, что ему пришлось пережить в морской пучине и как все-таки было здоров и интересно.
— Пошли со мной ! — предложил Кремень. — Ты увидишь настоящую жизнь, узнаешь настоящие бури.
Но его друг, Растрескавшийся Камень, посмотрел на комья глины, которые при слове "бури" готовы были рассыпаться от страха, и сказал:
— Нет, это не по мне. Я и здесь прекрасно устроен.
— Что ж, как знаешь! — Кремень вскочил на подбежавшую волну и умчался в море.

… Долго молчали все оставшиеся на берегу. Наконец Растрескавшийся Камень сказал:
— Повезло ему, вот и зазнался. Разве стоило ради него рисковать жизнью? Где же правда? Где справедливость?
И комья глины согласились с ним, что справедливости в жизни нет.

 

А кажется совсем – совсем недавно…

Последний, заключительный урок.

Два белоснежных и огромных банта,

Прощальный и пронзительный звонок.

Смешные одноклассники, хмельные,

В том смутном, полупьяном выпускном…

А многие из нас уже седые.

А кто-то вовсе спит уж вечным сном.

Жизнь пролетает как звезда на небе,

Успеешь — не усеешь загадать.

И стать тем, кем хотел, но не был.

И выбрать жить, иль только доживать.

А ведь казалось там, совсем недавно,

Что лучше лишь только впереди.

И было б так, но два огромных банта,

Вместо мозгов и вместо головы!

 Ты вновь откроешь без звонка

И пустоту сожмёшь в обьятьях — 

Дождями сотканное платье

И под ресницами зима.

 

По коридору — в темноту.

Ты осторожно дышишь в спину.

Навек запомню твоё имы,

Но бьётся сердце :" Ухожу"

 

Почти отклюена внутри,

И ты стоишь под ярким светом.

Горячий чай, нагретый летом

В виске пульсирует:"Прости"

 

Невольно призываешь боль,

Ты ведь её совсем не знаешь.

Один лишь взгляд… ты понимаешь…

Я здесь ещё. ЕЩЁ с тобой…

 

Всего лишь что поднять ресницы

И вьюгой комнату устлать…

Ты мог в моей душе читать — 

Ты уже знаешь что случится.

 

Всё снова станет как тогда — 

Белёных стен бледнее щёки…

И я стояла на пороге

Ещё не надавив звонка.

Крестьянин шёл по дороге со своим сыном. Сын рассказывал что-то отцу и сказал ему неправду. Крестьянин догадался, что сын обманывает его. Тогда он сказал: «Сейчас, сынок, мы подходим к мосту. Этот мост не простой, а волшебный — он проваливается под теми, кто говорит неправду». Когда сын услышал это, он испугался и признался отцу, что обманул его.

Крестьянин со своим сыном вступили на мост. И мост провалился под крестьянином — ведь никаких волшебных мостов на самом деле не бывает.

Страница 2 из 21412345...102030...Последняя »