Так ждать, чтоб даже память вымерла,
Чтоб стал непроходимым день,
Чтоб умирать при милом имени
И догонять чужую тень,
Чтоб не довериться и зеркалу,
Чтоб от подушки утаить,
Чтоб свет своей любви и верности
Зарыть, запрятать, затаить,
Чтоб пальцы невзначай не хрустнули,
Чтоб вздох и тот зажать в руке,
Так ждать, чтоб, мертвый, он почувствовал
Горячий воздух на щеке…

Илья Эренбург

К добру ты или к худу,
решает время пусть.
Но лишь с тобой побуду,
я хуже становлюсь.
Ты мне звонишь нередко,
но всякий раз в ответ,
как я просил, соседка
твердит, что дома нет.
А ты меня тревожишь
письмом любого дня.
Ты пишешь, что не можешь
ни часу без меня,
что я какой-то странный,
что нету больше сил,
что Витька Силин пьяный
твоей руки просил.
Я полон весь то болью,
то счастьем, то борьбой…
Что делать мне с тобою?
Что делать мне с собой?
Смотреть стараюсь трезво
на все твои мечты.
И как придумать средство,
чтоб разлюбила ты?
В костюме новом синем,
что по заказу сшит,
наверно, Витька Силин
сейчас к тебе спешит.
Он ревностен и стоек.
В душе — любовный пыл.
Он аспирант — историк
и что-то там открыл.
Среди весенних лужиц
идет он через дождь,
а ты его не любишь,
а ты его не ждешь,
а ты у «Эрмитажа»
стоишь, ко мне звоня,
а знаешь — снова скажут,
что дома нет меня.

Евгений Евтушенко

     В  одной древней  стране  жил  великий  воин.  В  сражениях он не  знал

поражений. Победив всех  соперников у себя на родине, воин провозгласил себя

царем, а затем покорил ближайших соседей. А поскольку остановиться он уже не

мог, то ему пришлось покорить  и не очень близких и совсем дальних.  От одного взгляда  царя трепетали  и  стар  и млад, его слово было законом для всех. Придворные  льстецы сравнивали своего владыку  с  тигром, львом и даже называли его земным богом. И никто не знал, что  жил на  свете человек, которого царь  боялся.  Боялся  панически. 
Этим  че
ловеком  была его собственная жена. 

Долгими одинокими вечерами, когда царь  в очередном походе добывал себе новую славу, его  супруга делилась  со  своей старой  служанкой:

 "И  послал  же мне  Бог муженька. У других жен мужья как мужья: днем  на работе, ночью дома. А этого все носит где-то. А еще не понимаю: неужели  люди так слепы? Бесхарактерный, безвольный, тряпка тряпкой, а не мужик.

 Вот садовник наш — вот это настоящий мужчина.

Один человек решил найти Правду.
Сначала он искал её у себя дома, затем в своём городе, а затем пустился странствовать по всему свету. Он заходил в бедные хижины и роскошные дворцы, в храмы разных религий, но нигде не мог найти Правду.
И вот однажды, в далёкой-далёкой стране, в маленьком храме в горах на его вопрос «А нету ли здесь Правды?» монах ответил:
— Да, Правда здесь. Вон она под покрывалом. Сдёрни его и ты увидишь Правду.
Человек так и сделал, он подошел к чему-то накрытому покрывалом, отдёрнул его… и потерял сознание. Так ужасна была Правда. Когда он очнулся, он спросил её:
— Правда, как же мне быть — я обошел весь мир в поисках тебя, но если скажу людям, что ты такая страшная, мне же никто не поверит?.
— А ты солги, — тихо сказала Правда, — и тебе поверят все.

Петух был красив и голосист. Ему нравились в жизни две вещи:
любить своих кур и возиться в навозной куче. Но в тот день с утра до вечера лил дождь, и петух был лишен радостей жизни. «Как же я тебя ненавижу, противный дождь», — думал петух, с тоской глядя на улицу.
А в это время хозяйка петуха провожала внучат, приехавших к ней из города погостить. Передавая им гостинцы, она сказала: «Хотела вам петуха на дорожку зарезать, да дождь такой, что выходить из дома не захотелось. Вы уж не обессудьте».
«Получается, этот дождь петуху жизнь спас?» — спросила бабушку внучка.
«Получается так. Я его теперь точно резать не буду. Пусть живет».
А дождик все лил и лил. Петух засыпал на насесте вместе со своими курами, думая о том, какой у него был чудесный день, если бы не этот противный дождь.

efc87c1129d8 (500x102, 75Kb)

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

efc87c1129d8 (500x102, 75Kb)

Одна сижу я на пригорке
посреди весенних трясин.
…Я люблю глаза твои горькие,
как кора молодых осин,
улыбку твою родную,
губы, высохшие на ветру…
Потому, куда ни иду я ,
и тебя с собою беру.
Все я тебе рассказываю,
обо всем я тебе говорю,
первый ландыш тебе показываю,
шишку розовую дарю.
Для тебя на болотной ржави
Ловлю отраженье звезд…
Ты все думаешь – я чужая,
от тебя за десятки верст?
Ты все думаешь – нет мне дела
до озябшей твоей души?
Потемнело, похолодело,
зашуршали в траве ежи…
Вот уже и тропы заросшей
не увидеть в ночи слепой…
Обними меня, мой хороший,
Бесприютные мы с тобой.

Вероника Тушнова

Подари мне пару крыльев, неужели это трудно?
Неужели это сложно – научить меня летать?
Злые женщины в окопах своих деток кормят грудью.
Злые – оттого, что грязно и что скоро умирать.
Подари мне пару крыльев, пусть для них я буду – ангел,
Пусть для них я буду – вера в искупление грехов.
А как кончится сраженье, мы с тобой станцуем танго
На увядших отголосках ненаписанных стихов.
Подари мне пару крыльев, я начну носить их письма,
Буду, как почтовый голубь затянувшейся войны.
Эти женщины устали от фальшивых древних истин,
От вождей и лживых гимнов, и преданий старины.
Им так хочется вернуться и обнять своих любимых.
Кто сказал, что это честно: отправлять их воевать?
Защищать знамена павших и владык империй мнимых…
Подари им всем по крыльям. Пусть научатся летать.

Я замышлял уехать в дальний край.
Хотел купить билет на поезд дальний,
Чтоб знала ты: хоть жизнь со мной не рай,
Но без меня она еще печальней.

Я замышлял уехать впопыхах,
В краю далеком затеряться где –то,
Чтоб со слезами горя на глазах
Ты шла искать меня по белу свету.

Я бегство в край далекий замышлял,
Чтоб поняла ты, сколь тяжка утрата,
Но вдруг в какой-то миг соображал,
Что дома я, а ты ушла куда –то.

И сразу все на свете забывал,
Тебя искать бежал я виновато.

Расул Гамзатов

Нас мало — юных, окрыленных,
не задохнувшихся в пыли,
еще простых, еще влюбленных
в улыбку детскую земли.

Мы только шорох в старых парках,
мы только птицы, мы живем
в очарованья пятен ярких,
в чередованьи звуковом.

Мы только мутный цвет миндальный,
мы только первопутный снег,
оттенок тонкий, отзвук дальний,—
но мы пришли в зловещий век.

Навис он, грубый и огромный,
но что нам гром его тревог?
Мы целомудренно бездомны,
и с нами звезды, ветер, Бог.

Страница 5 из 214« Первая...34567...102030...Последняя »