Если жизнь вас чем-то огорошит,
Горькою разлукой или злом,-
Вспомните о чем-нибудь хорошем,
Что осталось некогда в былом.

Вспомните ночную нежность моря,
Утреннюю музыку лесов…
И тогда утихнет ваше горе,
Отойдет на несколько часов.

Полегчает вам от встречи с прошлым.
Вы себе признаетесь тогда:
Боже мой, как счастливо я прожил
Некие мгновенья и года.

Я воспоминанием спасаюсь,
Ухожу в любимый день иль год.
Силами в минувшем запасаюсь
Против всех сегодняшних невзгод.

В тяжкой хвори иль на навете грязном,
Когда жизнь – как молчаливый крик,
Вспомните о чем – нибудь прекрасном,
Вновь переживите этот миг.

Андрей Дементьев

Однажды караван повстречал на дороге телегу с разбитым колесом. Колесо наехало на камень и слетело с обода, отчего груз, лежащий в телеге, рассыпался по дороге и утопал в грязи. Караван-баши и его люди принялись помогать купцу, который пытался починить колесо и сетовал на злую судьбу:

— Чем прогневил я богов? Почему, если встретится на ровной дороге камень, колесо моей телеги обязательно на него наткнется?

На что караван-баши ответил ему:

— Боги так же милостивы к тебе, как ко всем остальным. Эта дорога вовсе не ровная — на ней полно камней и ухабов. Просто мы замечаем лишь тот камень, который попадает под наше колесо.

Два ученика-курильщика гуляли по саду и не решались закурить. «Завтра нужно спросить учителя, можно ли нам курить?» — решили они. На следующее утро один из них приходит очень расстроенный и видит, что другой — курит.
— Как?! Ты куришь?! — удивился он.  — А мне учитель запретил.
— А что ты спросил у него?
— Я задал ему вопрос: могу ли я курить, когда медитирую?  — он  меня прогнал и выглядел очень рассерженным.
— Вот в чем дело! А я спросил его: могу ли я медитировать, когда курю? И он ответил:  «Да»

Чьи то тени, мне шепчут в уши,

Не понятные мне слова…

Так пронзительно: «Ну же-ну же…

Ты же хочешь того сама.

Забирайся повыше к небу,

И пытайся уже лететь.

Он с тобой никогда и не был,

И не будет тебя хотеть.

Ты ненужная, глупая птица

Научись же уже летать…

Так давно тебе ночью снится,

Как в полёте легко умирать.»

Когда пишу стихи, пишу легко.
Так входит в тело вдох, так сердце бьется,
Как жизни нить, строка моя не рвется —
Течет, бежит, струится под рукой

Тоской, любовью, нежностью и грустью,
И красотой, и немотой моей…
По ней лишь стих мой каждый будет узнан —
По голосу, что стал еще сильней.

Больней лишь отзвук — пульс терпеть в груди,
Коль сердце всё готово осудить
И нестерпимо просится наружу…

Тогда глоток любви — один лишь нужен —
Строкою, чей путь неисповедим…

Василиса_Иванова

Зазнавшийся «мудрец»

Когда-то давно жил мудрец, скитавшийся по лесам и совершивший множество подвигов. Вот сидит он однажды под деревом, а ворона возьми и капни ему на голову. Разъярился мудрец, кинул на ворону гневный взгляд, и негодная птица тут же обратилась в пепел. Возгордился мудрец силой своего взгляда, мощью своего подвижничества. Отправился он в город за милостыней к какому-нибудь брахману, вошёл к нему во дворец и попросил хозяйку вынести подаяние.

— Подожди, почтенный, пока я хозяину помогу, — ответила хозяйка.

Когда же он, рассердившись, глянул на неё гневным взором, она рассмеялась:

— Ты ошибся, мудрец. Ведь я — не ворона!

Услыхал это мудрец и остолбенел от удивления: «Откуда ей это известно?» Она же помогла мужу закончить жертву Агни, взяла милостыню и вышла к мудрецу. Принял он подаяние, благодарно руки сложил и спрашивает:

— Как ты узнала, что у меня с вороной случилось? Скажи мне, не то подаяние не приму.

Она же ему в ответ:

— Нет у меня иного закона и иной веры, чем преданность мужу. Поэтому такова сила моего прозрения. Сходил бы ты к мяснику Дхармавьядхе — живет он продажей мяса, — посмотрел бы на него да скромности поучился. — (Мясники относятся к одной из низших каст Индии).

Получив такой совет от всезнающей женщины, мудрец принял подаяние, поклонился, да и побрёл себе.

На другой день разыскал мудрец на базаре мясника и подошёл к нему, а Дхармавьядха заметил его и спрашивает:

— Что, брахман, тебя, знать, верная жена ко мне послала?

Услыхал это мудрец, очень удивился и спросил Дхармавьядху:

— Откуда у тебя, мясника, такое знание?

Ответил на это мясник:

— Люблю и почитаю я отца и мать. Они — моё единственное прибежище. Сначала их омою, потом сам омоюсь. Сначала они поедят, потом сам поем. Сначала их спать уложу, потом сам ложусь. Вот потому-то я многое и знаю. Мясо и потроха газелей да прочей живности продаю, тем и живу. Торговля эта — моё людям служение, а не к деньгам жадность. Ни я, ни та жена, мужу верная, никогда не чванимся, потому что чванство — враг знания. Поэтому и наделены мы безграничным знанием. Да и тебе, мудрец, от заносчивости освободиться надо, и тогда, свой долг исполняя, достигнешь ты успеха и будешь светочем среди мудрецов.

Философия родилась из огня. Из маленьких язычков костра, отражавшихся в глазах древнего человека, когда загнанный буйвол уже изжарен и съеден, соплеменники улеглись спать, завернувшись в свои звериные шкуры, а он остался наедине с ночью, звездами и своими мыслями. Воспоминания о прошедшей охоте сменились планами на завтрашний день, а потом пришли Думы. О том, что такое звезды… О том, почему ночь сменяет день…. О причинах удач и невезений.
Философами становятся неудачники. Счастливому человеку некогда задумываться о причинах своего счастья, он просто им наслаждается. Он знает КАК нужно жить и не задумывается ПОЧЕМУ именно так. Руки у него растут из правильного места, стрела летит туда, куда нужно, да и вся его жизнь похожа именно на эту стремительно летящую в цель стрелу.
А неудачники сидят у костра и размышляют о том, как устроен мир вокруг них. И прирученный огонь преданно смотрит на них, тихо щелкая сгорающими ветками, и думает вместе с ними. Как старый друг, с которым хорошо сидеть рядом и молчать каждый о своем.

(с) Игорь Маранин

Я пишу тебе письмо на листке тетрадном
И задумчиво грызу ручки колпачок.
Опасаясь, что «Привет» прозвучит прохладно,
Осторожно вывожу: «Здравствуй, светлячок!»

Ты читаешь между строк и не терпишь фальши,
Если слишком горячо – значит, сочинил.
Пару слов за полчаса написал, а дальше
Непременно посмотрю – хватит ли чернил.

По бумаге я скриплю ручкою старинной
При свечах, ко всем чертям спрятав ноутбук.
Я пишу тебе письмо не спеша и длинно,
Но иначе и нельзя, если про судьбу…

Арсений Платт

Видать, была любовью
Ты все ж в моей судьбе.
Душой, губами, кровью
Тянулся я к тебе.
И жизнь внезапно цену
Иную обрела.
И все твои измены
Под корень подсекла.

Что ж…Пусть… Живу теперь я
Неплохо. Ничего.
Не верю в счастье. Верю,
Что можно без него.
И жизнь на сон похожа,
И с каждым днем я злей.
И ты, наверно, тоже
Живешь не веселей.
Безверье и усталость
В душе, в судьбе, в крови…
Приходит рано старость
К живущим без любви.

Наум Коржавин 1962

Пахнут мая вечера
табаком
и чашкой кофе.
Недопитое Вчера
спит тайком
в стеклянном штофе.

Многоточье редких встреч,
поцелуй
как запятая
и разлук прямая речь:
— Не тоскуй,
судьба такая…

Дождь как будто из ведра.
Хмель Весны
похмельем платит.
Недожитое Вчера
прячет сны
в чужой кровати.

Спит, укрытая плащом
на душе
любовь в заплатах.
Я люблю тебя еще,
но уже
не помню запах.

(с) Игорь Маранин

Страница 6 из 214« Первая...45678...203040...Последняя »