Archive for the ‘Притчи’ Category

Лин-чи рассказывал:

Когда я был молодым, мне нравилось плавать на лодке. У меня была маленькая лодка: в одиночестве я отправлялся плавать по озеру и мог часами оставаться там.

Однажды я сидел с закрытыми глазами и медитировал. Была прекрасная ночь. Какая-то пустая лодка плыла по течению и ударилась о мою. Во мне поднялся гнев! Я открыл глаза и собирался обругать побеспокоившего меня человека, но увидел, что лодка пуста. Моему гневу некуда было двигаться. На кого мне было его выплёскивать? Мне ничего не оставалось делать, как вновь закрыть глаза и начать присматриваться к своему гневу. В тот момент, когда я увидел его, я сделал первый шаг на моём Пути.

В эту тихую ночь я подошёл к центру внутри себя. Пустая лодка стала моим учителем. С тех пор, если кто-то пытался обидеть меня и во мне поднимался гнев, я смеялся и говорил:

— Эта лодка тоже пуста.

Я закрывал глаза и направлялся внутрь себя.

отсюда

ЯПОНСКАЯ СКАЗКА

 

Тюремная камера. В центре небольшое окно. В нем четыре  вертикальных прута. Три из них перепилены. Справа от окна сноп соломы. В левом углу несколько старых книг. Высокий  узник с седой бородой-клинышком сидит неподвижно на соломе и смотрит на стену. На голове круглая шапочка заключенного. Из коротких рукавов куртки торчат огромные кисти рук. Он тяжело и устало поднимается. Подходит к окну. Потирает руки. Начинает пилить последний прут. Несколько последних пропилов и работа закончена. Тяжело вздыхает. Рукавом куртки вытирает пот с лица. Оглядывается и прислушивается. Разгибает первый прут, затем второй. Устало кашляет. Следом разгибает третий и последний прут. Приподнимается и выглядывает в окно. Вокруг заросли цветущих деревьев. Над ними редкие перистые облака. Восход солнца окрашивает их в бледно-розовый цвет. Mежду деревьями на  круглом валуне сидит маленький худосочный старик-охранник. На его поясе изогнутый самурайский меч. Он спит, склонив голову на грудь. Охранник поднимает голову. Но его глаза закрыты. Затем опускает голову вновь. Из окна третьего этажа падает веревка. Затем выбирается узник. Он осторожно спускается вниз. Перебирает руками. Цепляется ногами. Его серая куртка сливается с цветом стены полуразрушенной тюрьмы. Перехват за перехватом. Ниже и ниже. Он приближается к земле. Его босые ноги осторожно касаются земли, сгибаются. Узник опускается на землю. Он тяжело дышит. Оглядывается. Замечает спящего в кустах охранника, но равнодушно отводит взгляд. Снимает шапочку, вытирает пот со лба и отбрасывает ее в сторону. Шапочка падает рядом с маленьким голубым цветком. Он осторожно подбирается, протягивает руку. Отдергивает ее. Несколько мгновений он смотрит на цветок. Затем поднимается. Его лицо спокойно. Он улыбается. Подходит к веревке. Цепляется и поднимается вверх до третьего этажа. Забирается в окно. Загибает прутья в прежнее положение. Втаскивает веревку обратно. Спящий охранник поднимает голову. Открывает сонные глаза.  Замечает хвост веревки. Встряхивает головой. Вскакивает на кривые ножки и семенит в тюрьму. Минует один лестничный пролет, затем второй, третий. Бежит по коридору. В его глазах испуг. Отцепляет с пояса связку ключей. Открывает тяжелую дверь камеры. На соломе лежит веревка. В углу книги. В окне перепиленные прутья. Но узника в камере нет. 

 

 

Не знаю, можно ли это назвать пртичей, — это реальный случай, — но кажется, это достойная история.

В городе Майский, что в Кабардино-Балкарии, лет десять назад был случай, который лично для меня показывает саму суть христианства.
В церковь зашел молодой мужчина. Здоровенный такой кабан. С явно недобрыми намерениями, каковые проявились сразу. Он сел на первый ряд, развалился, стал лузгать семечки и громко выражать свое хамское мнение. Шла проповедь, за кафедрой стоял проповедник. Парень перебивал его, глумился над словами, кидал в него шелуху от семечек. Потом ржал над хором, когда запели псалмы. И в них тоже кидал семечки. Ему никто ничего не говорил. Никто ничего. Служба шла своим чередом. А когда служба закончилась, к нему подошла старенькая бабушка с веником и сказала:
— Позволь, сыночек, я подмету вокруг тебя.
Парень после этих слов внезапно заплакал и выбежал из церкви. Но на следующий же день вернулся и покаялся.

Некий житель царства Сун за три года вырезал для своего царя из нефрита лист дерева чу, такой совершенный — в зубчиках и со стебельком, в жилах и волосках, такой сложный и блестящий, что его нельзя было отличить от настоящих листьев дерева чу, даже смешав с ними. Этого человека за его мастерство стало кормить царство Сун.

Услышав об этом, учитель Ле-цзы сказал:

— Если бы Небо и Земля, порождая вещи, создавали за три года один лист, то растений с листьями было бы очень мало. Поэтому мудрый человек полагается не на знания и мастерство, а на естественный процесс развития.

Даосская притча

Однажды животные решили совершить что-то грандиозное в духе «нового времени» и открыли школу. Они решили, что в число предметов войдут бег, лазанье по деревьям, плавание и полеты. Для простоты организации все животные занимались по общей программе. Утка превосходно – даже лучше преподавателя – плавала и получала отличные оценки за полеты, но здорово отставала в беге. Из-за этого ей пришлось часто оставаться в школе после уроков и даже бросить плавание для того, чтобы практиковаться в беге. Так продолжалось до тех пор, пока уткины перепончатые лапки не износились до такой степени, что даже по плаванию она скатилась на уровень посредственных отметок. Но школа допускала такие отметки, и по этому поводу никто, кроме самой утки, не переживал. Вначале кролик был отличником по бегу, но затем с ним случился нервный срыв от перевозбуждения, связанного с обучением плаванию. Белка отлично лазала по деревьям, до тех пор пока ее не постигло жестокое разочарование, когда преподаватель полетов потребовал от нее взлететь с земли вверх, в то время как она привыкла летать с верхушки дерева вниз. Кроме того, от переутомления у нее начались судороги и она схватила тройку по лазанью и двойку по бегу. Орел оказался трудным ребенком и нуждался в соответствующем строгом обращении. На занятиях по лазанью он быстрее всех достигал вершины дерева, отстаивая при этом право пользоваться собственным методом. В конце года какой-то ненормальный угорь, великолепно плававший, а также бегающий, лазающий по деревьям и немного летающий, оказался лучшим учеником – и именно ему поручили выступить с прощальной речью на выпускном вечере. Луговые собачки от обучения в школе воздержались и потребовали возврата уплаченных ими налогов, так как администрация школы не включила в программу прорывания нор и подземных ходов. Они отдали своих детишек на обучение к барсуку, а затем вместе с хомяками и сусликами открыли преуспевающую частную школу. Р.Х. Ривз

Как-то брел мудрец по берегу океана.
И среди камней заметил он бутылку.
Запечатана была бутылка.
Сорвал мудрец печать с нее и явился ему джин:
«Освободил ты меня, о мудрейший! Проси, что хочешь!»
Задумался мудрец:
«Могу ли я просить два желанья?»
Нахмурился джин:
«Нет, только одно!»
«Тогда лети себе с миром…»
«Но что не просишь ты хоть самую малость?»
Отвечал мудрейший:
«Боюсь я своих желаний. Потому лишь во втором уверен.
Но если нет первого, то и второе мне не нужно.
Его б хранил я напоследок, как спасенье от первого.»
И побрел он дальше по берегу моря.
Окликнул джин:
«Постой! Если во втором уверен – его исполню, лишь задумай!»
Улыбнулся мудрый… и задумал.
…Брел мудрец по берегу океана.
И среди камней не заметил он бутылку.

Как-то в одно селение пришёл и остался жить старый мудрый человек. Он любил детей и проводил с ними много времени. Ещё он любил делать им подарки, но дарил только хрупкие вещи. Как ни старались дети быть аккуратными, их новые игрушки часто ломались. Дети расстраивались и горько плакали. Проходило какое-то время, мудрец снова дарил им игрушки, но ещё более хрупкие.
Однажды родители не выдержали и пришли к нему:
— Ты мудр и желаешь нашим детям только добра. Но зачем ты делаешь им такие подарки? Они стараются, как могут, но игрушки всё равно ломаются, и дети плачут. А ведь игрушки так прекрасны, что не играть с ними невозможно.
— Пройдёт совсем немного лет, — улыбнулся старец, — и кто-то подарит им своё сердце. Может быть, это научит их обращаться с этим бесценным даром хоть немного аккуратней?

Один медведь уже посасывает свою пушистую лапу и утаптывает подстилку, крутясь на месте — готовится залечь в долгую зимнюю спячку. Подоткнуть бы ему одеяло.
Другой медведь линяет, худеет и мается. Мается, мается. Не заснет. Не спит этот вид в это время года.
Третий медведь мигрирует. «Им овладело беспокойство, охота к перемене мест…»

Медведица на своем месте. Светит. Указывает путь. Угадывается в любую погоду и при любых полетных условиях.

Однажды Ученик пришёл к Учителю и спросил:
— Учитель, чем умный человек отличается от глупца?
Было тихое солнечное утро, Учитель пил зелёный чай и предавался размышлениям о сути вечности. Однако ради Ученика он отставил пиалу с недопитым чаем, прекратил свои размышления, встал и повёл Ученика за собой. Учитель привёл Ученика к горе, к тому её склону, где недавно был небольшой обвал, и у подножия горы лежали камни разной величины. И Учитель сказал Ученику, чтобы тот отнёс все камни на вершину горы. Камней было много, и Ученик таскал их целый день, а Учитель сидел в тени дерева и читал труд великого философа Да Ну о существенных различиях между хлопком одной правой и одной левой ладонью. Ученик очень устал, но к закату он наконец перетаскал все камни. Он подошёл к Учителю, полный гордости за выполненную работу и спросил:
— Учитель, теперь я могу узнать ответ на свой вопрос?
— Нет, — покачал головой Учитель, — ты ещё не готов.
— А зачем надо было таскать все эти камни? – возроптал Ученик.
— Вот, — поднял Учитель указательный палец, — Умный человек задал бы этот вопрос до того, как начал их таскать.

(с)

" Один человек в суфийской одежде шел однажды по дороге и, увидев на дороге собаку, сильно ударил ее своим посохом. Завизжав от боли, пес побежал к великому мудрецу Абу Сайду. Он кинулся ему в ноги и, продемонстрировав пораненную ногу, все ему рассказал и попросил быть судьей между ним и тем суфием, который обошелся с ним столь жестоко. Мудрец призвал к себе их обоих и сказал суфию:
  — О безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?! Посмотри, что ты натворил!
  — Я тут ни причем,- возразил суфий.- Собака сама виновата во всем. Я ударил ее вовсе не из прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду.
  Однако пес продолжал считать себя несправедливо обиженным; и тогда несравненный мудрец сказал ему:
  — Дабы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебе компенсацию за твои страдания.
  Собака ответила:
  — О мудрый и великий! Увидев этого человека в одежде суфия, я подумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела его в обычной одежде, разумеется, я постаралась бы держаться от него подальше. Моя единственная вина состоит в том, что я полагала внешние атрибуты служителя истины гарантией безопасности. Если ты желаешь наказать его, отбери у него одеяние избранных. Лиши его права носить костюм человека праведности…
 Собака сама находилась на определенной ступени Пути. Ошибкой было бы думать, что человек должен обязательно быть лучше собаки. "     ( источник:  Фарид Ад-Дин Аттар )