Поиграй с моими детьми…

Не отвертимся – хоть увернемся
От алмазных ее когтей…
А следы твоего гувернерства –
На повадках моих детей.
Я окошко тебе открыла –
На вот, руку мою возьми.
Просыпайся скорее, милый!
Поиграй с моими детьми.

Почитаешь им Вальтер Скотта,
Полистаешь для них Дюма.
У тебя впереди суббота,
У меня впереди зима.
Но в тягучем густом романе
Все замешано на крови.
Расскажи ты им о Тристане,
Расскажи ты им о любви.

А ты дышишь тепло и сладко,
Руку выбросив чуть левей,
И мужская трепещет складка
Между детских твоих бровей…
Не бывает любви бескрылой,
Не случается меж людьми.
Просыпайся скорее, милый!
Поиграй с моими детьми.

Вероника Долина.

Как резко день пошел на убыль!
Под осень каждый луч милей…
Грустят серебряные трубы
Прощающихся журавлей.

Как резко жизнь пошла на убыль,
Под осень дорог каждый час…
Я так твои целую губы –
Как будто бы в последний раз…

Юлия Друнина

Никто не знает, что нас ждет.
А мы судьбе не доверяем.
Никто не знает наперед,
Где мы найдем, где потеряем.

Никто не знает, что нас ждет.
Я в ожиданье встречи замер…
Но птица счастья свой полет
Не согласовывает с нами.

И я загадывать боюсь.
Решишь – а жизнь переиначит.
Ужо, я думал, посмеюсь…
Но все во мне грустит и плачет.

То боль чужая бередит,
То сердце жжет своя обида.
Живу у радости в кредит
И не показываю вида.

Андрей Дементьев

В моём городе Осень

В моем городе Осень, а люди спешат куда-то.
Слишком мало знакомых и почти всё время дожди.
Пишешь несколько слов, считая себя виноватым,
Разговор остановлен пугающим словом «прости».

Я молчу тебе вслед, слишком многое недосказано.
Сотни писем развеют ветра под осенней Луной.
Неразборчивый подчерк, строчка с адресом смазана,
Оглянись в тишине, не прощаясь, на окрик немой.

Я иду за тобой, если даже меня ты не просишь,
Я готова беречь всё что было и нет за двоих,
Слишком страшно принять: надоем я – и ты меня бросишь.
Мне не стать героиней твоих недописанных книг.

Задержать бы секунды судьбы от меня ускользающей.
Я тебя обниму только раз, оттолкнуть не посмей.
В нашем городе Осень. Строкою в дыханье истаявшей,
Вывожу на стекле «Я навеки останусь твоей».

Миллиарды секунд эта боль,
Заело пульс на миноре,
Но старая дура Ассоль
Всё так же стоит у моря.

Слепыми глазами вдаль..
Пытается шарить алый.
Ядовитых надежд вуаль
Всё сильнее впивается жалом.

Но вовсе нет корабля,
И море давно омелело.
До, си, cоль, фа, соль, ми, ля.
Ты пела, всё время пела.

Ты знала, что время маньяк,
Да и то, что бежать слишком поздно,
Всё пила свой терпкий коньяк,
Проклиная наивные звёзды.

Ты знала, что паруса нет,
И Грей уже спился в баре,
Но искала тот алый цвет
В горячем закатном пожаре.

Про первую любовь писали много, –
Кому не лестно походить на бога,
Создать свой мир, открыть в привычной глине
Черты еще не найденной богини?
Но цену глине знает только мастер –
В вечерний час, в осеннее ненастье,
Когда все прожито и все известно,
Когда сверчку его знакомо место,
Когда цветов повторное цветенье
Рождает суеверное волненье,
Когда уж дело не в стихах, не в слове,
Когда все позади, а счастье внове.

Илья Эренбург.

Стареют не только
От прожитых лет –
От горьких ошибок,
Безжалостных бед.
Как сердце сжимается,
Сердце болит
От мелких уколов,
Глубоких обид!
Что сердце!
Порою металл устает,
И рушится мост –
За пролетом пролет…

Пусть часто себе я
Давала зарок
Быть выше волнений,
Сильнее тревог.
Сто раз я давала
Бесстрастья обет,
Сто раз отвечала
Мне сердце:
«О нет!
Я так не умею,
Я так не хочу,
Я честной монетой
За все заплачу…»
Когда слишком рано
Уходят во тьму,
Мы в скорби и гневе твердим:
«Почему?»
А все очень просто –
Металл устает,
И рушится мост –
За пролетом пролет…

Юлия Друнина.

Так ждать, чтоб даже память вымерла,
Чтоб стал непроходимым день,
Чтоб умирать при милом имени
И догонять чужую тень,
Чтоб не довериться и зеркалу,
Чтоб от подушки утаить,
Чтоб свет своей любви и верности
Зарыть, запрятать, затаить,
Чтоб пальцы невзначай не хрустнули,
Чтоб вздох и тот зажать в руке,
Так ждать, чтоб, мертвый, он почувствовал
Горячий воздух на щеке…

Илья Эренбург

К добру ты или к худу,
решает время пусть.
Но лишь с тобой побуду,
я хуже становлюсь.
Ты мне звонишь нередко,
но всякий раз в ответ,
как я просил, соседка
твердит, что дома нет.
А ты меня тревожишь
письмом любого дня.
Ты пишешь, что не можешь
ни часу без меня,
что я какой-то странный,
что нету больше сил,
что Витька Силин пьяный
твоей руки просил.
Я полон весь то болью,
то счастьем, то борьбой…
Что делать мне с тобою?
Что делать мне с собой?
Смотреть стараюсь трезво
на все твои мечты.
И как придумать средство,
чтоб разлюбила ты?
В костюме новом синем,
что по заказу сшит,
наверно, Витька Силин
сейчас к тебе спешит.
Он ревностен и стоек.
В душе – любовный пыл.
Он аспирант – историк
и что-то там открыл.
Среди весенних лужиц
идет он через дождь,
а ты его не любишь,
а ты его не ждешь,
а ты у «Эрмитажа»
стоишь, ко мне звоня,
а знаешь – снова скажут,
что дома нет меня.

Евгений Евтушенко