Archive for the ‘Стихи’ Category

Я отдала себя на растерзание
Возьми что хочешь, лишнее отрежь.
И что сказать мне в оправдание?
Своей душей мне сердце нежь.

Болезненно люблю, болезненно ревную
И даже к отражению зеркальному тебя.
В тебе живу, ночую и дневую
Все мало, мало мне любви, себя..

Себя мне мало, жажду больше отдавать
Чтоб задохнулся вмиг, и сразу же воскрес
Безумным от накала наших тел вставать
Набраться сил чтоб вновь взлететь.. Небес

Небес мне мало, тесно вместе там.
Нам тесен целый мир, средь наших чувств убог.
Какое счастье, доступ только мне к твоим вратам.
Открыт. Открыл мне счастье. Ты- мой Бог.
 (150x150, 63Kb)

Каждый в жизни поздно или рано
как-то связан с именем Татьяна.
Посмотреть на мир пытливым взглядом,
сколько Тань повсюду с нами рядом!

С детских лет привыкли слышать уши,
как рыдает девочка Танюша.
Что же она глупенькая плачет,
если не утонет в речке мячик?

Чтоб не быть за этот плач в ответе,
вы её всем сердцем пожалейте,
и в ответ чарующей визиткой
разукрасит мир её улыбка.

Каждый год в январские морозы
из-под снега расцветают розы,
и опять наперекор метели
её день наполнится весельем.

Повторяем Танечка, Татьяна…
Дочь, жена, сестра, кому-то мама.
Пусть вас всех не трогают невзгоды,
да храни Господь вас через годы.

Для кого-то и дорога к Храму
совпадает с именем Татьяна.
И уже столетья лечит души
та, кого воспел великий Пушкин.

Вячеслав Игнатович

Несчастные, мы жаждем постоянства,
Не думая, что постоянства нет.
Мир развивается, изменчиво пространство.
Всё относительно. Не вечен человек.
Мы жаждем быть уверенными в завтра,
Пытаясь будущее строить, страховать…
Но жизнь течёт и нас несёт куда-то,
Вновь требуя искать и создавать.
Жизнь — праздник неожиданный сегодня.
А завтра… — завтра может и не быть.
Не важно знать мне, проживу я сколько,
Но важно КАК! ЧТО смог я совершить!
Мир пребывает в вечности мгновенья.
Жизнь требует: сейчас иль никогда!
И дóлжно нам вершить свои творенья,
Искать и находить себя.
Ведь счастье в том, чтоб только быть собою,
Любить, творить, искать и находить.
И жить надеждой, верой и мечтою,
Всё, что имеешь — отдавать, дарить.
И лишь тогда нам Истина откроет,
Что неизменен быстротечный мир.
И потому ценить мгновенье стоит.
Ведь краткосрочен нашей жизни пир.
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература http://www.newruslit.nm.ru

Был ли счастлив я в любви,
В самой детской, самой ранней,
Когда в мир меня влекли
Птицы первых упований ?

Ах! В каком волшебном трансе
Я в ту пору пребывал,
Когда на киносеансе
Локоть к локтю прижимал!

Навсегда обречены
Наши первые любови,
Безнадежны и нежны
И нелепы в каждом слове.

Посреди киноромана
И сюжету вопреки
Она ручку отнимала
Из горячечной руки.

А потом ненужный свет
Зажигался в кинозале.
А потом куда -то в снег
Мы друг друга провожали.

Видел я румянец под
Локоном из теплой меди —
Наливающийся плод
С древа будущих трагедий…

Давид Самойлов

Иван Крамской Неизвестная

Дамам в море быть рисково,
но, войдя в рыбацкий быт,
с репродукции Крамского
Неизвестная глядит.

Дама в кубрике – явленье,
и тем более — одна ,
только , нам на удивленье,
не смущается она.

И глядит, не упрекая
за раскаты храпака,
из России той – какая,
как Таити, далека.

Дремлет муфта на коленях.
Перед братией морской
перья страуса колеблет
козьеножечной махрой.

И от яростного хряска
домино или лото
чуть качается коляска
под названием « ландо».

Как нарочно, чтобы мучить
одиноких рыбаков,
петербургский хитрый кучер
не торопит рысаков.

И плакат про семилетку
возле мокрых сапожищ
грустно смотрит на соседку,
но от кнопок не сбежишь.

Неизвестная прекрасна –
это ясно, кореша.
Неизвестная опасна
Тем, что слишком хороша.

И конечно, непохожи
наши жены на нее
по одеже и по коже –
стирка, штопка, ребятье.

Но в любой российской бабе
у корыта, чугуна
сквозь прибитие и рабье
гордость тайная видна.

И в старухах , и в девчонках
что –то прячется в тени,
и , быть может, тоже в чем-то
неизвестные они.

А в любой прекрасной даме –
где –то – спрятанная мать,
и ее, быть может, тянет
нам тельняшки постирать.

И она кочует с нами
в чужедальние края
над волнами, сквозь цунами,
как рыбачка, как своя.

А когда мы у Камчатки
и во льдах идет аврал,
жаль, что тонкие перчатки
ей Крамской нарисовал.

Евгений Евтушенко 1971 год

Всё покупается, всё продаётся:
Баба любая за деньги ебётся,
Парни любые за деньги ебутся —
Все покупаются, все продаются.

оригинал

Всё покупается, всё продаётся:
Баба любая за деньги ебётся,
Парни любые за деньги ебутся —
Все покупаются, все продаются.

оригинал

24
Янв

Детство

Я знаю, что у меня было детство. Я помню его очень четко, очень ясно. И теперь осознаю, что это было именно детство.

Я не была душой компании или самым любимым ребенком во дворе, которого бы все баловали и тискали. Я была просто ребенком, очень активным и непоседливым ребенком, который лазил по деревьям, стройкам, заброшенным кабинам грузовиков и подвалам. У меня были хронически разодраны колени, щедро политые зеленкой.

Как-то, помню, играли мы всем двором в прятки. И я спряталась в подвале. Это было очень хорошее место – пройдя сквозь подвал и выйдя с другой стороны дома, тебя б никто никогда не нашел, а значит был шанс добежать до заветного места, где «водят» и «застукаться» — то есть стукнуть по нему ладошкой. Это значит, что ты выиграл, и следующим водить не будешь. В подвале было приятно прохладно и тенисто. И, если отойти от входа на 2 шага, то тебе все будет прекрасно видно, а тебя в темноте подвальных подземелий — не различить. Но дальше идти по подвалу к выходу было очень страшно. И страх был каким-то всепоглощающим. Не было страшно бомжа или крысы, но было страшно всего сразу. Страшно любой мелочи, которая могла бы нарушить эту густую затхлую тишину и липкую смолистую тьму. Было страшно наткнуться ногой на кирпич на полу, лицом словить паутину или потерять рукой стену, которая ведет к спасительному выходу… А потом видишь свет и выдыхаешь, и скорее, скорее к свету, к выходу. Выходишь и непременно прислоняешься спиной к стене – отогнать от себя чувство, что тьма сейчас догонит и поглотит! Вот такой детский страх…

А в соседнем дворе были качели. Одна не очень удобная, скрипящая на всю округу колымага, а вторая ровная и тихая. К ней всегда выстраивалась очередь. Ребята постарше делали на качеле «солнышко» — раскатываясь так, что качеля описывала вокруг перекладины круг в 360 градусов. Это было волшебное зрелище. Иногда силы на полный круг не хватало, и качеля останавливалась на самом верху вертикально, держа ребенка вниз головой, и, слегка балансируя, как бы сомневаясь – подарить этому ребенку «солнышко», или он еще не достоин. В общем, качеля была с характером, всеми любима и желанна.

А еще, гуляя по улице с друзьями, вдруг увидишь ребят, которые сами себе покупают мороженое и думаешь: «вот бы и мне побыстрее вырасти, чтоб вот так мороженое и конфеты, и пойти самой во двор через две дороги, или даже в лес, куда родители не пускают». Детство тем и отличается от всех других периодов жизни, что очень сильно хочется как можно быстрее вырасти и получить как можно больше бонусов – свободы действий, выбора… Стать самостоятельным в условиях наибольшего способствования родителями развлечениям и вкусностям.

Моё детство прошло во времена перестройки. Кто-то в это время резко поднялся, а кто-то еле-еле сводил концы с концами. Мы жили в самом бандитском районе города, в который даже таксисты не хотели ездить. И завоевывать свою долю уважения у сверстников можно было только чем-то очень необычным. Уже тогда у нас в головах прочно отложились законы – круче тот, кто быстрее всех лазит по деревьям, громче всех свистит и лучше всех играет в казаки-разбойники, а не тот, кто в новых дорогих кроссовках не может перелезть через забор.

А еще в детстве есть любовь. И это, возможно, самое чистое чувство в жизни.

Детство мое медленно перетекало, как блестящий сладкий лимонад, из пиалы детского сада в чашу начальной школы, а потом в кувшин средних классов. Наша семья оставила бандитский район и переехала в более тихое и уютное место. Там жил Он. Он был старше почти на год, умный, воспитанный и такой… взрослый. Он был вожаком и авторитетом для всего двора. Сильнее всех, ловче, старше и загадочнее. Прошел месяц после моего переезда. Отцепленный вагон моего детства нашел другой локомотив и теперь ехал в неизведанные дали по гладким блестящим рельсам.

Детская дружба очень мягкое и легкое вещество. Дети друг в друге видят потенциальных друзей и сближаются между собой очень быстро. Позже, и в юности, и в более зрелом возрасте, мы выбираем себе друзей по определенным критериям. Долго приглядываемся, прислушиваемся, оцениваем фразы, поступки, взгляды – достаточно ли этого человек умный, порядочный, тактичный и искренний. А все потому, что, несколько раз обжегшись в дружбе, теперь точно знаем, что с недостаточно умным человеком нам не интересно, с хамом легко заработать комплекс неполноценности, с лицемером все время ожидаешь подвоха, а с непорядочным вообще дружбу водить не стоит. А в детстве только тело грязное после прогулки,а помыслы и чувства чисты: злость, радость, дружба, ненависть, любовь.

Он учил меня играть в футбол , защищать иммитированные ворота и нападать на них. И я относилась к нему, как к самому главному человеку в жизни после родителей, который защитит от хулиганов, нарвет с длинный ветки вишень, поможет нести тяжелый кулек из магазина и, хоть и посмотрит с укором на разбитое колено, но ругать не станет. Однажды мы всем двором решили пойти в парк на пикник. Но кого-то не пустили родители, кто-то отказался идти просто так, из-за лени. Мы пошли в парк вдвоем.

Парк был очень маленьким, это даже был не парк, а полоса молодых деревьев метров в 50 между домами жилого массива и громадным оживленным рынком. Мы прошли маленький запущеный фонтан, в котором мальчишки ловили тритонов и в тени светло зеленых крон легли на покрывало. Мы лежали на покрывале, отделяющем наши спины от сочной летней травы, разглядывали танец, который листья плящут с ласковый августовским теплым ветром, ярким голубым небом, с причудливыми хлопковыми облаками, и солнцем, которое своими лучами норовило пробраться сквозь листья и ущипнуть нас за щеки. А мы разговаривали о чем-то, как нам казалось, очень серьезном и взрослом, внимательно слушая друг друга и стараясь ответить как можно умнее, чтоб произвести впечатление на друг друга. Хотя зачем? Ведь мы знали друг друга целый месяц. Целый месяц для 13-ти летних детей это бесконечно много, потому что время тянется немыслимо долго. Когда взрослые разговоры иссякли, мы стали играть в слова:
— Печь.
— Чердак.
— Коробка.
— А…а…опять «а»! Ну сколько можно?
И было так хорошо, слегка страшно от такой незапланированой близости, так тепло от яркого обеденного солнца, и так сладко пахло соками примятой травы. Казалось, что ты лежишь под водопадом счастья, и тяжелые волны с гроходом льются на тебя сверху, и ты даже не можешь вдохнуть – задыхаешься от ливней счастья. Даже страшно было подумать что наши локти или ноги могли соприкоснуться, и от одной мысли о том что наши плечи так близко к друг другу, к лицу приливает кровь и замирает на миг застенчивым румянцем. Столько унций счастья сразу я получу еще не скоро. Концентрированого, удушливого счастья – целый флакон!

И даже взяться за руки не приходило в голову, даже случайно ими столкнуться при ходьбе было немыслимо стыдно…И все эта чистая любовь, приносящая столько эмоций сразу, без каких либо мыслей о взаимности и о чем-то большем. А примерять на себя киношные поцелуи взрослых – лишнее и совсем отличное от такого искреннего чувства.

***
Недавно в интернете прочитала объявление: «Парни 13-14 лет! Давайте знакомиться для серьезных отношений. Мне 13 лет. Я из города «Н». Зовут меня Маша». Попав в ночной клуб, почувствовала себя слишком старой для таких развлечений. А ведь мне всего 21 год. Вокруг меня с сигаретами в зубах качались разукрашенные, как русские матрешки, девочки, младше меня как минимум лет на 5!

А ведь Маша из города «Н» — это не просто девочка, единичный случай. Исключение как раз в обратном, а норма – носить ботфорты с 11-сантиметровой шпилькой, оголять только появившийся намек на грудь, курить, пить модные коктейли и разговаривать матом. Чтоб казаться взрослыми, чтоб привлечь к себе парней, чтоб оторваться от родительской опеки в плаванье свободы выбора. Чтоб быстрее попробовать, как это, как в кино, губами к губам. Чтоб скорее- скорее скинуть с себя тяжесть такой невыносимой девственности и постыдной неопытности. Окружить себя со всех сторон мыслями о нежелательной беременности, страхе венерических заболеваний, заботах о том, куда спрятать сигареты, и как сделать так, чтоб мама не услышала запах алкоголя. Страх о том, что после долгожданной минуты близости тебя осмеют на весь двор или класс, или бросят, как неинтересную, сломанную игрушку.

Сейчас мне кажется, что когда я была маленькой,когда длилось моё детство, я ходила, не касаясь земли, я бежала и слегка взлетала вверх, а лежа – парила над травяным ковром в парке, а все потому, что запреты возложенные на меня родителями, на самом деле не ограничивали, а давали возможность не чувствовать тягостей личных забот и проблем, давали возможность быть беззаботно счастливым и знать, что мне помогут, меня покормят, спасут. Все ограничения стелились подо мной воздушной подушкой, которая не уберегла мои коленки от падений на асфальт, но сохранила моё детство от падений во взрослые проблемы.

И так бы хотелось хоть на секунду туда, откуда так спешат убежать сегодня дети…Туда, где время тянулось невыносимо долго, как чугун, а теперь от него остались только мелкие ртутные шарики воспоминаний…

Забудьте меня, если это забвенье
счастливее сделает вас на мгновенье,
забудьте, как темной тайги дуновенье
и как дуновению повиновенье.
Забудьте меня, как себя забывают,
и только при этом собою бывают.
Забудьте меня, словно отблеск пожара,
чье пламя нас грело, и вам угрожало,
и жаром и холодом вас окружало,
и, вас обвивая, по телу бежало.
Забудьте меня, словно поезд, промчавший
горящие окна над черною чащей
и в памяти даже уже не стучащий,
как будто пропавший, как будто пропащий.
Забудьте меня. Поступите отважно.
Я был или не был — не так это важно,
лишь вы бы глядели тревожно и влажно
и жили бы молодо и непродажно…
Но не забывать – это право забытых,
Как сниться живым — это право убитых.

Евгений Евтушенко 1977 год

Грачи прилетели

Стояли они у картины:
Саврасов. «Грачи прилетели».
Там было простое, родное.
Никак уходить не хотели.

Случайно разговорились,
Поскольку случилась причина.
-Саврасов. «Грачи прилетели»-
Хорошая это картина.

Мужчина был плохо одетый.
Видать, одинокий. Из пьющих.
Она — из не больно красивых
И личного счастья не ждущих.

Ее проводил он до дома.
На улице было морозно.
Она бы его пригласила,
Но в комнате хаос и поздно.

Он сам напросился к ней в гости
Во вторник на чашечку чая.
-У нас с вами общие вкусы
В картинах, как я замечаю.

Два дня она драила, терла
Свой угол для скромного пира.
Пошла, на последние деньги
Сиреневый тортик купила.

Под вечер осталось одеться,
А так же открытку повесить —
«Грачи прилетели». Оделась.
Семь, восемь. И девять. И десять.

Семь, восемь, и девять, и десять.
Поглядывала из-за шторки.
Всплакнула. И полюбовалась
Коричневой розой на торте.

Себя она не пожалела.
А про неудавшийся ужин
Подумала: » Бедненький тортик.
Ведь во никому ты не нужен.

Наверно, забыл. Или занят…
Известное дело — мужчина…»
А все же » Грачи прилетели»
Хорошая очень картина.

Давид Самойлов.